Психология технологий: Анна Волынец о том, как работа юриста совмещает математику с «живым языком» для «Вечернего Санкт-Петербурга»
О том, как работа юриста совмещает математику с «живым языком» и почему научно-популярное объяснение может стать решающим в судебном процессе, «Вечерке» рассказала Анна Волынец — адвокат, руководитель проектов Адвокатского бюро «Прайм Эдвайс», кейс под руководством которой победил в номинации «Дело для бизнеса».
— Как и когда осознали, что хотите развиваться именно в юридической среде?
— В моей семье есть юристы, и в детстве мне говорили: посмотри, какая это замечательная профессия. Окончив юридический факультет, можно стать и судьёй, и прокурором, и следователем, и адвокатом, и юристом на предприятии… Для 17-летнего человека выбор профессии по такому признаку казался довольно прагматичным.
Правда, на 3-м курсе я осознала, что опций у меня будет не так уж много. Поняла, что ни прокурором, ни следователем, ни адвокатом по уголовным делам я бы стать точно не смогла. Слишком эмпатична для этого.
Но в итоге профессия мне нравится. В ней хорошо совмещаются любовь к решению математических задач и желание писать тексты. С одной стороны — аргументация. С другой — живой язык. Так что путь прагматичный, но удачный.
В последнее время всё чаще в этом миксе нужна ещё и психология.
— В какой момент психология «подключается» к работе адвоката?
— Я занимаюсь в большей степени судебными делами, и в таких процессах психология занимает большое место. Адвокат не только убеждает формальными аргументами, но и постоянно отслеживает реакции. Нужно ориентироваться на судью, быстро улавливать обратную связь.
Есть место психологии и в сделках — там всегда много переговоров.
Плюс, если речь идёт о медиации — а есть процессы, где людям объективно лучше договариваться, — важно уметь почувствовать и своего клиента, и оппонентов.
— Становится ли медиация — метод мирного урегулирования конфликтов — более «принимаемой» в России? Есть мнение, что в судах люди нередко стремятся не договариваться, а до финального доказывать свою правоту — бывает, что и в ущерб себе.
— Часто даже сами юристы рассматривают переговоры и любую медиацию как показатель того, что мы «дали слабину» и не уверены в своих силах. Но мне кажется непрофессиональным ставить личные амбиции выше объективной оценки ситуации. Когда мы видим, что, например, дело сложное и прогноз исхода крайне неопределённый, то предлагаем клиентам рассмотреть возможность мирного урегулирования спора.
Замечаю, что люди в нынешних реалиях стремятся как раз к ясности. Ожидание судебного решения — это, наоборот, всегда неопределённость. Первая инстанция, апелляция, кассация… А условия мирового соглашения — вне зависимости от того, какие они — клиент знает сразу. И точку в деле ставит быстрее.
— Ещё всегда любопытно, как юрист выбирает «свои» практики. Каким был ваш путь?
— Почему многих так привлекает судебная работа? Если ты не берёшь на себя сверхузкую специализацию, тогда остаёшься в поле самых разных видов деятельности. Это многообразие.
Банкротство — можно сказать, вторая моя специализация — тоже включает в себя большой блок судебной работы. Если банкротство сложное, то внутри много конфликтов и обособленных споров. И в этом тоже есть постоянный интерес: банкротство — как шахматная партия. В нём упор на стратегию, ведь один проигранный спор ещё ничего не решает.
— Впрочем, и в деле об электронных торгах, с которым вы стали победителем Общегородского рейтинга юристов «ВП», пришлось действовать стратегически…
— Дело было связано с продажей земельного участка, но самые важные моменты касались не вопросов недвижимости и земельного права, а совсем другой области — технологичной. А именно — проблем прохождения сигнала от компьютера пользователя до сервера электронной торговой площадки и вопросов обработки сервером этих сигналов.
Это тот самый случай, когда нам с коллегами пришлось рисовать наглядные схемы: где находится роутер, где — сервер, как проходит сигнал… Судье, конечно, было сложно в это вникнуть. Да, у нас на руках уже были заключения технических специалистов. Но это — 10–15 страниц сложного текста по техническим вопросам, а судьи и так перегружены. Вот почему мы решили пригласить в судебное заседание специалиста — эксперта с профильным образованием МГТУ им. Баумана, который смог простыми словами, но профессионально объяснить суть проблематики. Он в присутствии судьи отвечал на наши вопросы. И только так удалось убедить суд в том, что у провайдеров услуг связи необходимо истребовать данные об интернет-соединениях, которые будут доказательствами по делу.
Отдельный вопрос — как мы потом эти данные провайдеров анализировали. Провайдеры привыкли отвечать на запросы правоохранительных органов, но нам была нужна информация в несколько ином ключе.
— Вообще чаще ли технологии стали «подмешиваться» в привычные судебные процессы?
— Да, в последнее время технические вопросы работы интернет-соединений возникают у судов. Например, был случай, когда в деле о банкротстве пытались доказать мнимость продажи загородного дома должником: предоставляли информацию о том, что должник после якобы «продажи» в этом доме находился около 200 дней в году, о чём свидетельствовали данные мобильной связи с его номера. Данные получали через вышки, которые расположены рядом. Да, это крайне сложно сделать, но попытки предпринимаются. Об их успехах судить пока рано.
Конечно, цифровизация и интернет-технологии проникают во все сферы. И в нашей работе вопросов, с этим связанных, будет лишь больше.
Кейс Анны Волынец
1 место
Клиент юристов (петербургский предприниматель) принял участие в электронных торгах по продаже участка, проводимых приставами и Росимуществом в рамках исполнительного производства.
После ставки клиента на торгах сайт электронной торговой площадки (ЭТП) стал недоступен. С возобновлением работы ресурса оказалось, что торги завершились после ставки другого участника, к тому же при низкой цене 11 млн рублей (при рыночной до 200 млн рублей).
Задача — признать в суде недействительными торги, доказав отключение доступа к ЭТП для клиента.
Юристы представили заключения ИТ-специалистов, которые, проанализировав лог-файлы ЭТП и ответы провайдеров интернет-связи, пришли к выводу, что ЭТП не обеспечила равный бесперебойный доступ к торгам всем его участникам.
Сложность дела состояла в раскрытии суду тонких технических вопросов прохождения сигналов соединения от устройств участника торгов до сайта ЭТП, в истребовании доказательств у провайдеров услуг связи и в доказывании скрываемой ЭТП блокировки участия в торгах.